Окт 14

Самый обычный осенний день. Серое небо, листья и лужи под ногами. Глаза непроизвольно цепляются за всё красное – сапожки на ногах девушек, сумочки, плащи, зонтики… Я смотрю на них, пока они не исчезнут из вида.
Хочется пить. Чего-то тёплого и уютного. Минералка не катит. Чай в пластиковом стаканчике – тоже. Я всегда обжигаю язык, потому что стараюсь его побыстрее выпить. Хочется зайти в кафешку и заказать себе чаю в чашке, на блюдечке, с двумя пакетиками сахара. И размешивать ложечкой, пока чай не остынет. А потом запивать этим чаем кусочек пирога. Выбираю кафешку с красными занавесками. Помните эту страшилку? «Висели красные занавески…. Мама сказала девочке не подходить к окну, но девочка не послушалась. Из занавесок вылезла рука: «Дай стакан крооооовиии!»»
За соседним столиком ссорятся парень с девушкой:
«Ты всё решаешь за меня!»
«А ты что, разве можешь сама что-то решить?» —
долетают до меня отдельные фразы.
«Тише, — мысленно говорю я девушке, — аккуратнее. А то станешь такой, как я. Я уже доигралась».
Хотя, думаю, что во всём виноваты красные занавески и красные скатерти. Люди становятся агрессивными от этого цвета. Не зря же перед быками машут именно красной тряпкой.
Заставляю себя пить чай медленно и маленькими глотками. Я куда-то опаздываю. Но эта чашка чая – лекарство от суеты. С тех пор, как я перестала курить. Ведь нужен был не никотин, а три-пять минут спокойствия, которые можно потратить на себя. Секс – лекарство от плохого настроения. Лекарство от дурных мыслей ещё не придумали.
На улице постепенно темнеет. Теперь мой взгляд цепляется за габариты и стоп-сигналы машин, красный свет на светофорах, тлеющие кончики сигарет…
«Всё нормально, — говорю я себе, — всё на своих местах». И медленно закрываю глаза. Ощущение, что что-то не так, становится невыносимым.
«Осени нас не доконать. Мы повесимся раньше».
Поломанный монитор в метро пытается показать фламинго. Исчезает и снова появляется красный цвет. В зависимости от этого фламинго выглядят или обычными серыми птицами, или «детьми заката».
Толпа несёт меня к выходу. «А вдруг, — думаю я, — в один прекрасный день пропадут все цвета с красным вместе? Как на том мониторе. И мне тогда уже не за что будет зацепиться. Да и не только мне. Это будет настоящий Конец цвета». Решение приходит быстро – чтобы спасти мир, я разрежу себе руки. Красного хватит на всех.
Но первое решение не всегда самое лучшее. И, кажется, такое уже где-то было. Пожалуй, у каждого свои средства спасения. Все будут верить в Бога, а я – в клубничное варенье и красные занавески.

Сен 30

Водитель маршрутки оценивает
каждую человеческую жизнь
в две гривны.

Отброшенные печаль, любовь и усталость
возвращаются бумерангом
и ударяют в голову с удвоенной силой.

Районные центры Киевской области
перестают быть для меня
буковками на экране.

Если он будет ругать за то,
что пришла больная —
я скажу, что пришла лечиться.

Жёлтые хрустящие листья,
похожие на картофельные чипсы,
спускаются всё ниже по ступенькам,
заставляя уходить в волшебный подвал.

Но скоро снег отомстит им.

Капля крови без следа растворяется
в ведре с грязной водой.
Мучает жажда?
Попросите глоток воды у женщины,
которая назвала свинью «Мизери».

Проверка на мужество —
это не сама тренировка.
Это дорога домой на каблуках после.

Проверка на женственность —
это спортивная сумка,
специально поставленная на проходе
двумя мужиками, наблюдающими,
как девушка в юбке будет её перешагивать.

Сегодняшним вечером,
вопреки влиянию экономического кризиса,
курс гривны по отношению к человеческой жизни
остаётся стабильным.

Сен 27

Рекомендованный саундтрек — «Давно не виделись, здравствуй» («Ночные снайперы»)

… И вот я еду в маршрутке по набережной на правом берегу.
Солнце за плотными тучами, поэтому в окружающем меня мире нет ярких и насыщенных цветов.
Мимо проносятся плакаты с предвыборными лозунгами, тусклые встречные автомобили, серые фонари, непрерывными чёрными струнами тянутся провода.
Деревья ещё почти все зелёные, а те, что начали желтеть — желтеют неравномерно, кусками. Если смотреть на все деревья вцелом, а не на каждое по отдельности, создаётся впечатление, что правый холмистый берег Днепра усеян разноцветными жёлто-зелёными шариками. Вспоминаются «шарики» деревьев с картин Йерки, мелькает ассоциация с мороженым.
На обочине дороги горит костёр. Я ожидаю увидеть возле него греющихся ёжиков, а вижу бухающих бомжей. Что ж, — это город…
И тут по рельсам, которые тянутся параллельно проводам, проезжает трамвай. Я не слышу его, потому что в это время Диана Арбенина поёт мне: «Небо, ты обнимаешь меня», но я вижу, какой он красный, как странно он разрушает сложившуюся картинку, как дико он не вписывается в этот мир и моё мироощущение, как вульгарно-вызывающе смотрится яркое пятно в классическом пасмурном пейзаже.
И в этот момент я решаю, что обязательно куплю к новому чёрному плащу красные туфли и сумочку. Обязательно.
Но трамвай об этом не знает. Он едёт себе по рельсам и не догадывается, что ненароком влез не в своё дело. Трамваи иногда называют волшебными, но это неправда. Трамваи — заколдованные. Только тссссс…
В который раз полуслучайно сдираю засохшую корочку с ранки на большом пальце и слизываю кровь.
Всё говорит мне о том, что осень наступает. Но почему-то сейчас так пронзительно и отчаянно, до боли в груди, до комка в горле, до стиснутых зубов и сжатых пальцев мне как никогда, никому и нигде раньше

хочется жить.

Авг 25

СТИХ НАПИСАН ПРО МЕСЯЧНЫЕ И КВЕНТИНА.

А где-то внутри меня
опять порезаны вены…
Но, ради всего, не стоит
из этого делать трагедий.

Всегда ухожу умирать
туда, где никто не заметит
базар, супермаркет, офис,
общественный транспорт…
Но только не дома в ванне.

Не будет афиш, гардероба,
не будет спасателей-зрителей.
“Зачем эта вся показуха?” —
тихо шепчет мне кто-то…

Исповедь… Как это скучно:
иметь один грех — гордыню.
“Его никогда не отпустят” —
шепчет старый знакомый.

Боже мой, сколько крови.
А он твердит — “не отпустят!”.
Да к чёрту! Сдохну попозже.
А кровь… бывает и вкусной.