Окт 14

Самый обычный осенний день. Серое небо, листья и лужи под ногами. Глаза непроизвольно цепляются за всё красное – сапожки на ногах девушек, сумочки, плащи, зонтики… Я смотрю на них, пока они не исчезнут из вида.
Хочется пить. Чего-то тёплого и уютного. Минералка не катит. Чай в пластиковом стаканчике – тоже. Я всегда обжигаю язык, потому что стараюсь его побыстрее выпить. Хочется зайти в кафешку и заказать себе чаю в чашке, на блюдечке, с двумя пакетиками сахара. И размешивать ложечкой, пока чай не остынет. А потом запивать этим чаем кусочек пирога. Выбираю кафешку с красными занавесками. Помните эту страшилку? «Висели красные занавески…. Мама сказала девочке не подходить к окну, но девочка не послушалась. Из занавесок вылезла рука: «Дай стакан крооооовиии!»»
За соседним столиком ссорятся парень с девушкой:
«Ты всё решаешь за меня!»
«А ты что, разве можешь сама что-то решить?» —
долетают до меня отдельные фразы.
«Тише, — мысленно говорю я девушке, — аккуратнее. А то станешь такой, как я. Я уже доигралась».
Хотя, думаю, что во всём виноваты красные занавески и красные скатерти. Люди становятся агрессивными от этого цвета. Не зря же перед быками машут именно красной тряпкой.
Заставляю себя пить чай медленно и маленькими глотками. Я куда-то опаздываю. Но эта чашка чая – лекарство от суеты. С тех пор, как я перестала курить. Ведь нужен был не никотин, а три-пять минут спокойствия, которые можно потратить на себя. Секс – лекарство от плохого настроения. Лекарство от дурных мыслей ещё не придумали.
На улице постепенно темнеет. Теперь мой взгляд цепляется за габариты и стоп-сигналы машин, красный свет на светофорах, тлеющие кончики сигарет…
«Всё нормально, — говорю я себе, — всё на своих местах». И медленно закрываю глаза. Ощущение, что что-то не так, становится невыносимым.
«Осени нас не доконать. Мы повесимся раньше».
Поломанный монитор в метро пытается показать фламинго. Исчезает и снова появляется красный цвет. В зависимости от этого фламинго выглядят или обычными серыми птицами, или «детьми заката».
Толпа несёт меня к выходу. «А вдруг, — думаю я, — в один прекрасный день пропадут все цвета с красным вместе? Как на том мониторе. И мне тогда уже не за что будет зацепиться. Да и не только мне. Это будет настоящий Конец цвета». Решение приходит быстро – чтобы спасти мир, я разрежу себе руки. Красного хватит на всех.
Но первое решение не всегда самое лучшее. И, кажется, такое уже где-то было. Пожалуй, у каждого свои средства спасения. Все будут верить в Бога, а я – в клубничное варенье и красные занавески.

Сен 27

Рекомендованный саундтрек — «Давно не виделись, здравствуй» («Ночные снайперы»)

… И вот я еду в маршрутке по набережной на правом берегу.
Солнце за плотными тучами, поэтому в окружающем меня мире нет ярких и насыщенных цветов.
Мимо проносятся плакаты с предвыборными лозунгами, тусклые встречные автомобили, серые фонари, непрерывными чёрными струнами тянутся провода.
Деревья ещё почти все зелёные, а те, что начали желтеть — желтеют неравномерно, кусками. Если смотреть на все деревья вцелом, а не на каждое по отдельности, создаётся впечатление, что правый холмистый берег Днепра усеян разноцветными жёлто-зелёными шариками. Вспоминаются «шарики» деревьев с картин Йерки, мелькает ассоциация с мороженым.
На обочине дороги горит костёр. Я ожидаю увидеть возле него греющихся ёжиков, а вижу бухающих бомжей. Что ж, — это город…
И тут по рельсам, которые тянутся параллельно проводам, проезжает трамвай. Я не слышу его, потому что в это время Диана Арбенина поёт мне: «Небо, ты обнимаешь меня», но я вижу, какой он красный, как странно он разрушает сложившуюся картинку, как дико он не вписывается в этот мир и моё мироощущение, как вульгарно-вызывающе смотрится яркое пятно в классическом пасмурном пейзаже.
И в этот момент я решаю, что обязательно куплю к новому чёрному плащу красные туфли и сумочку. Обязательно.
Но трамвай об этом не знает. Он едёт себе по рельсам и не догадывается, что ненароком влез не в своё дело. Трамваи иногда называют волшебными, но это неправда. Трамваи — заколдованные. Только тссссс…
В который раз полуслучайно сдираю засохшую корочку с ранки на большом пальце и слизываю кровь.
Всё говорит мне о том, что осень наступает. Но почему-то сейчас так пронзительно и отчаянно, до боли в груди, до комка в горле, до стиснутых зубов и сжатых пальцев мне как никогда, никому и нигде раньше

хочется жить.

Сен 10

В начале осени этот рассказик актуален, как никогда.

Ёжики бросаются с деревьев и умирают.

После очередного дождика, который шел всю ночь и сверкал молниями. На улице стояла жаркая и ясная погода. Я шел по дорожке в тени деревьев, уставших от проливных дождей. Но казалось они, не очень рады были видеть жгучее солнце. Воздух был тяжелым и вязким. Я с трудом набирал его в легкие.
Обходя очередную лужу, я вплотную приблизился к одинокому дереву. И тут сверху на меня что-то упало, кольнуло меня в голову и укатилось в траву. Я присел и начал искать что это такое. Найденное меня не сильно обрадовало. Это был маленький зеленый ежик. Он скрутился в комочек и лежал не подавая признаков жизни. Я взял его на руки, прислушался – не дышит. Колючки у него стали совсем мягкие, кожица зеленая. Сам он был размером с небольшой грецкий орех. Он был совсем мертв, и бездыханное тело не внушало надежд на выздоровление. Я держал его, сел возле дерева и начал думать почему он так поступил. Что заставило его сбросится с дерева? Неужели он не мог жить в этом мире. Я понимаю что плохая экология оставила на нем свой отпечаток. Я не говорю что он уродлив, просто не такой как все обыкновенные ежики. Но он же был совсем маленький. Он мог стать взрослым и завести семью. И его дети могли бегать рядом с ним. Что заставило его собрать все свои силы, забраться на дерево и прыгнуть? Я стал на колени, держал тело этого маленького создания в руках и осознавал, что стал свидетелем самоубийства. Как же так? Я не знал, что ёжики вообще склонны к суициду. Когда я немного пришел в себя и осмотрелся по сторонам, то увидел такие же маленькие кругленькие, немного колючие бездыханные тела. Почему они прыгали именно с этого дерева? Неужели КАШТАН дерево самое подходящие для их самоубийства?

Zoz 16 06 06

zoz.kiev.ua

Авг 23

Он подобрал её на улице.
Точнее, на площади.
Она стояла среди суетящихся людей и думала об осени. Осень наступала, лето сдавало свои позиции. Существует мысль, что болельщики всегда становятся на сторону того, кто проигрывает. Это было как раз о ней. Всё ещё веря в лето, она одевалась в маечку и джинсы, тогда как все остальные люди уже ходили в куртках. Они не задумывались о борьбе весёлого живого лета и депрессивной мёртвой осени. Им просто было холодно. А она задумывалась. И ей так хотелось оттянуть поражение лета…
Люди проходили мимо, разговаривали по мобильным телефонам, стучали каблуками, опаздывали, обнимались на ходу, жевали жвачки, курили, думали, пили пиво, волновались, поправляли одежду, ели мороженное, смотрели под ноги, несли с собой ноутбуки…
И совсем не замечали её. Она была не с ними. Ей казалось, что она в каком-то другом измерении. Они – сами по себе, а она – сама по себе.
Несколько лет назад она работала в строительной организации. Строители, как это и положено, сильно бухали. От прораба Серёжки она узнала, что такое «заземление».
«Если у тебя очень сильно кружится голова, когда накидаешься, – говорил он, – надо лечь на кровать, одну руку положить на живот, а второй дотронуться до пола. Как только ощутишь землю – тебе полегчает. Это и называется «заземление».
А сейчас заземления не было. Казалось, что всё движется вокруг неё, а как-то остановить, как-то на это повлиять, хотя бы за что-то ухватиться, точнее, зацепиться – она не может.
Его она заметила ещё издалека. Он шёл не мимо. Он шёл к ней, хотя и петлял, и останавливался по дороге, чтобы дать денег попрошайкам.
«Свой» – сработал опознаватель.
Наконец он остановился напротив неё.
— Как ты меня нашёл?
— Мне сказал кленовый лист.
Он протянул ей пожелтевший листок, на котором чернильной ручкой было написано название площади.
— Я уже и забыла о нём.
— Первый раз вижу такой лист.
— Я не надеялась, что это сработает.
— Сработало. Я подумал, что тебя надо спасти.
— Как тех попрошаек?
— Я их не спасал.
— Я видела, ты давал им деньги.
— Я платил им за то, что смотрел на их раны. Мы же не ходим в театр без билета, так ведь?
— Тебя это утешает?
— Цепляет.
— Скоро будет конец света.
— Что в этом хорошего?
— Это единственное, что достанется нам бесплатно.
— Я должен тебя огорчить. Конец света настанет только после того, как прекратятся все войны. А до этого ещё далеко, даже если ты всегда будешь пить за мир во всём мире.
— Ты хотел спасти меня от надежды на конец света?
— Нет. От одиночества.
— Я не одинока.
— Никто из этих людей не живёт в твоей… плоскости, наверное?
— Реальности.
— Пусть так.
— А ты?
— Временно. А если я уйду?
— Исчезнет «заземление».
— Каждый имеет право быть счастливым.