Дек 8

— Тётенька, вы выходите? – спросил детский голос.
Я обернулась. Сзади меня стоял мальчик лет девяти-десяти. На нём были железные доспехи, как у рыцарей. В руках мальчик держал сердце. Сердце билось. От него куда-то под броню уходили артерии и вены.
— Ты рыцарь? – спросила я.
— Нет.
— Тогда зачем тебе доспехи?
— Чтобы никто не добрался до моего сердца.
— Но ведь ты держишь его в руках.
— В том и прикол. Так вы выходите?
Места чтобы разминуться в узком проходе не было. Мне пришлось выйти из автобуса, чтобы пропустить его. Я уже хотела снова войти, как почувствовала, что он держит меня за юбку.
— Подождите, тётенька. Вы должны были сказать: «Главное, чтобы ты, мальчик, хорошо учился».
— Зачем?
— Есть такой анекдот.
— Там дяденька был.
— Действительно…
Автобус закрыл двери у меня перед носом и уехал.
— Тётенька, а пойдёмте я вам цветы куплю.
— Зачем?
— Вы же женщина. А женщинам нужно дарить цветы.
— Хорошо. Пойдём. Только не называй меня тётенькой.
С ним я чувствовала себя очень взрослой.
— Хорошо.
— А тебя как зовут?
— Называйте меня «мальчик».
Мы спустились в переход. Из пластмассовых урн торчали розы: красные, розовые, белые, желтые, синие, длинные, короткие, по одной штуке, веточками, в упаковке, без упаковки… на любой вкус. В воздухе тоже пахло розами. На полу валялись раздавленные лепестки и листья. В одной из вазочек мы заметили ромашки.
— Мне нравятся ромашки, а вам?
— И мне нравятся.
Цветы услышали это и заволновались: «Мы нравимся…! Мы ей нравимся!». Только одна опустила голову – «Раньше она говорила, что ЛЮБИТ нас».
Мальчик купил мне три ромашки.
— Хотите подержать?
Он протянул мне ладони с сердцем. Стало как-то не по себе.
— Н-нет. Спасибо.
— Ну и ладно.
Он бросил сердце в сумку. Кроме этого я успела разглядеть там ещё ноутбук, пол литровую бутылку «Живчика» и пачку презервативов «Long love». Вены и артерии сами вытянулись из-под доспехов, как будто трубки жизнеобеспечения в скафандре космонавта.
— Куда пойдём? – спросила я. Куда мне нужно было, я уже всё равно опоздала, а расставаться с этим странным мальчиком не хотелось.
— В парк, — сказал он, — кататься на «Сюрпризе».
Я не знала, что такое «Сюрприз», но мне было всё равно куда идти.
«Сюрпризом» оказалась необычная карусель. Кататься на ней надо было стоя лицом в центр круга. Карусель сначала раскручивалась, а потом поднималась и переворачивалась на девяносто градусов. Пристёгиваться было нечем. Люди не выпадали только за счёт центробежной силы. Я не знала, что мне делать – кричать или смеяться. Я делала и то, и другое. Было очень страшно. Наверное, смех – это моя ненормальная реакция на избыток адреналина. Телефон и деньги давно высыпались из карманов. Мальчик рядом молчал и даже не улыбался.
«Жутко, — думала я, когда карусель стала параллельно земле и потихоньку замедлялась, — именно жутко. Понимаешь, что страшно, что в какой-то момент оказываешься в самой верхней точке ничем не пристёгнутая, видишь под собой крутящиеся механизмы и сверкающие монеты, понимаешь, что можешь упасть… И это веселит. Заставляет желать нового круга, когда можно будет опять вот так же зависнуть над миром. А главное, что ничего, НИЧЕГО, тебя не держит. Но ты не падаешь, а продолжаешься вот так бояться и наслаждаться одновременно».
Из парка мы шли по тёмной от зимних сумерек и густых деревьев аллее. Навстречу нам вышли пятеро парней.
— О! – сказал один из них. – Тёлочка! Слышь, — спросил он у меня, — хочешь развлечься? Я знаю, бабы получают удовольствие, когда их ебут как сучек.
Я пожала плечами. В принципе, я и сама могла им «доставить удовольствие». Но не успела. Мальчик вцепился в челюсти парню, который это всё сказал, и разорвал ему рот. Второй упал с впечатанной в мозг переносицей. Третьему маленький кулачок проломал верхние и нижние зубы и чуть ли не наполовину вошёл в рот. Четвёртый опомнился и попробовал достать Мальчика в голову. Тот нырнул под руку и оказался у парня за спиной. Парень упал от короткого быстрого удара. Только потом я сообразила, что Мальчик перебил ему хребет. Сквозь сжатые пальцы кулаков Мальчика что-то светилось. Пятый не выдержал и убежал.
— Покажи руки.
Мальчик разжал окровавленные кулаки. На каждой из ладоней расцвел огненный бледно-голубой лотос. Пока я собиралась что-то сказать, цветки медленно погасли, как будто кто-то повернул ручку конфорки. Мальчик сложил ладони вместе как для молитвы, короткая вспышка растеклась между ними и исчезла. Он опять достал из сумки сердце.
— Спасибо за прекрасный вечер, но я должен идти. Меня ждёт одно испытание.
— Я пойду с тобой.
— Нет. Ты не выдержишь. Только настоящий мужчина может его пройти.
— А куда ты идёшь?
— Туда, Где Нет Сахара.

11 комментариев на “Про мальчика с открытым сердцем, ромашки и сюрприз”

  1. Юрий Антолин высказал:

    Кать, история красивая, а искать в твоих записях скрытые смыслы (точнее — расшифровывать) я уже даже не пытаюсь… 🙂

  2. Юрий Антолин высказал:

    Еще в догонку. Вряд ли про голос можно говорить «спросил». Это же только звук. Спрашивает обычно человек каким-то голосом. А сам голос — раздается.

  3. Алексей Михеев высказал:

    «— Больше ничего? — спросил хриплый голос.
    — Больше ничего.
    Прокуратор стукнул чашей, наливая себе вина.»
    (Булгаков)

  4. Катя Огнерубова высказал:

    2 Юра:
    И правильно. :)))
    Насчёт голоса ты прав, но сейчас менять не буду (время заканчивается) 🙁

    2 Алексей:
    Что, Лёшенька, так задел мой коммент по поводу твоих музыкальных способностей?

  5. Алексей Михеев высказал:

    не задел, а срубил. я — овен. начит кто-то Овнорубова)

  6. Катя Огнерубова высказал:

    Не думала, что Великий Русский Писатель такой слабонервный.
    Хотя да, творческая личность… Я могла бы и догадаться.
    Ну что? Катю пнул, давай теперь иди на прозару.ком, пинай Квентина. Его очередь.

  7. Катя Огнерубова высказал:

    А хочешь, я твой коммент удалю?
    гг
    Как тебе будет?

  8. Алексей Михеев высказал:

    извини, злая шутка.

  9. Алексей Михеев высказал:

    а удалить можно))

  10. pinakolada высказал:

    Прямо как Данко, Маленький Принц и ещё что-то Ваше… так классно)

  11. Катя Огнерубова высказал:

    Спасибо. Приятно.