Дек 30

Моя работа заключается в том, чтобы смотреть заброшенные дома. Я осматриваю один дом, второй… в третий не могу проникнуть. Во дворе кирпичная стена, на ней как бы вырезана узкая щель зигзагом. На следующий день мне дают напарника и я возвращаюсь туда вместе с ним на его служебных жигулях (до этого у меня была какая-то маленькая удобная машинка). Напарник — мужчина с широкими круглыми плечами, лысой головой, похожей на яйцо — острый подбородок и широкий лоб. Каким-то образом мы попадаем внутрь. Там начинается спуск. Вниз уходит длинная крутая горка на три полосы. Заезжаем машиной на центральную полосу и нажимаем красную кнопку со стрелкой вниз. Машина стоит, полоса движется как конвейер.
По мере того, как мы спускаемся, становится всё темнее и темнее. Никакого света у нас с собой нет. Просто сидим в машине и молчим. Мне интересно что там внизу, чем это закончится.
Вдруг лента и наша машина с ней начинают погружаться в воду. Я набираю воздух и задерживаю дыхание. Думаю — «Будем спускаться так долго, пока не захочется дышать. А потом будем выплывать наверх». Машина превращается в лодку.
Мы спускаемся, а запас воздуха в легких не заканчивается. В какой-то момент я понимаю, что если мне захочется дышать сейчас, то я уже не успею всплыть.
«Мы дышим кислородом, который есть в воде», — говорит напарник. Из его рта не идут пузыри.
Выпускаю набранный раньше воздух и начинаю дышать как обычно.
Смотрю по сторонам. Нас окружает старая поломанная мебель, домашние предметы, какие-то тряпки, может быть паутина… и вперемежку с этим человеческие тела в разных позах и на разных стадиях разложения. Стараюсь дышать как можно тише, боюсь, что они сейчас начнут шевелиться.
Так и случается. Мы задеваем лодкой маленькую девочку, лежащую на полосе справа от нас. Девочке лет девять-десять. У нее черные волосы, очень худые ноги и руки. Я оборачиваюсь, вижу, как она шевелит ногой, потом пытается подняться. Напарник хватает вёсла и гребет вверх. Мы не знаем, что внизу, но кажется, что оно преследует нас.
На огромной скорости, как с трамплина мы выпрыгиваем наверх, пробиваем жигулями кирпичную стену с зигзагом. Меня выбрасывает через лобое стекло. На краю «горки» стоит очень большой человек, фигурой немного напоминающий моего напарника, он серозеленого цвета и в тине (или паутине?).
«Тебе удалось пробить стену, потому что она была в машине, — говорит он, — но в следующий раз ты не уйдёшь».
Наша фирма продолжает заниматься осмотром заброшенных домов. Теперь мы собираем целую экспедицию. В неё, кроме меня, входят ещё две девушки. Мы спускаемся вниз, чтобы убить большого человека.
Одна из девушек метает в него несколько ножей подряд, попадает прямо в горло и большой человек умирает. Но откуда-то выходит та маленькая девочка, которую мы раньше задели лодкой.
«Бежим!!!» — кричит девушка, которая метала ножи.
Мы втроем подбегаем к конвейеру. Мне достается средняя полоса. Две другие девушки уже нажали кнопки и начали подниматься, а я всё никак не могу определиться, какую кнопку мне нажать — зеленую со стрелкой вверх или красную со стрелкой вниз. Потому что в зависимости от того, откуда смотреть, стрелки на кнопках меняют направление. Потом сажусь на полосу, нажимаю зелёную кнопку… Полоса начинает медленно двигаться. Я вижу как впереди та, которая метала ножи, перестраивается на мою дорожку — видимо, у неё на пути было какое-то препятствие. Потом возвращается на свою.
Только сейчас страх отпускает. Я понимаю, что девочка нас уже не догонит.

Ноя 4

Они живут на Китайском рынке. Я с этого дня я тоже переезжаю жить туда.
А на каждом рынке свои кланы и свои разборки.
Я — новенькая. Знакомлюсь со всеми. Мне рассказывают о здешних порядках. Жить я буду в зале с обувью и сумочками. Этого добра тут навалом. Чёрные, коричневые, тёмно-синие… Яркими пятнами на их фоне выделяются красные лакированные.
На лотке по диагонали от моего плачет девушка.
«Почему она плачет?», — спрашиваю я.
«Не вписалась в коллектив», — отвечают мне мои опекуны. Звучит зловеще.
Чтобы вписаться в коллектив надо выполнять нехитрые правила. Подбирать сумку и обувь одного стиля. И не только покупателю, но и себе. Никогда не пытаться кому-то помочь, если за это не обещают денег. Не выделятся из толпы.
Эти правила мне не нравятся. Жлобство какое-то.
Я решаю воевать против жлобов. Узнаю о другом клане, который готовится захватить рынок и отбить его у жлобов. Какой-то мужчина даёт мне пневматический пистолет. Пистолет большой, некрасивый и неудобный. Похожий на ТТ.
С рынка мы иногда выезжаем в город. На платформе станции метро «Золотые ворота» я упражняюсь в стрельбе. Жлобы из обувного зала уже привыкли к пистолету. Они приходят в восторг, когда я попадаю в серединку каждой буквы «о» в названии станции.
Захват рынка начинается неожиданно. Люди с пистолетами бегают по широким винтовым лестницам, покрытым зелёными ковровыми дорожками. Всего на рынке четыре этажа. Я тоже бегаю и в кого-то стреляю. Только у меня «пневматика». Единственный способ, которым я могу серьёзно ранить — это попасть в глаз. Много выстрелов подряд ничего не дают. Приходится тщательно целиться. «Мишени» в это время пытаются убежать. В некоторых я таки попадаю. Их глаза взрываются и разрывают черепные коробки.
Захват рынка закончен. Всё сделали без меня. На самом последнем этаже одну стену полностью занимает окно. Напротив окна стоит кресло, в этом кресле сидит мужчина в костюме. Напротив него — ещё одно кресло, спиной к окну. Справа и слева — диванчики. Я сажусь в кресло и пытаюсь рассказать мужчине про жлобов. Но он меня не слушает. Девушка на диванчике слева записывает мои слова. Она или корреспондент, или его секретарь. А мужчина — глава того клана, который захватил рынок.

Авг 28

А бомжей (точнее, бомжих) я не трогала. Они на меня сами напали. Я мимо проходила, а они начали в меня бросаться камнями. И не маленькими такими, а валунами размером с подушку. Только твёрдыми. Пришлось одну бомжиху загрызть.
Остальные почему-то обиделись. Забили мне «стрелку».
Я пошла к бомжихe из враждебного клана. Хоть она и была бомжихой, но жила в общежитии. О ней говорили, что она очень умная и все знает. Местный оракул. Я думала, что если не силовую поддержку, то хоть какой-то совет от неё получу. А в этом общежитии на кухне ещё и АЛ оказалась. Она была какой-то эльфийской феей в домашних легенцах, футболочке и тапочках.
— Что же ты так ходишь, бедненькая моя, — говорила АЛ, — даже темноту не умеешь наводить. Идем, я тебя научу.
Мы втроём вышли в коридор и тут за мной пришли менты. Я думаю, это кто-то из общаги стуканул. По-любому.
Обвиняли меня в вампиризме. Странная статья, но, оказалось, такая есть.
Менты были молодые и какие-то стеснительные. Дали мне время на то, чтобы собрать вещи. А вещи я собирать не хотела. Я вообще сидеть не хотела. Тем более что ко мне наконец-то приехал любовник из другого города. Навсегда приехал.
Он сидел спиной ко мне и молчал. Менты говорили, чтобы я собиралась, но я решила ничего не брать.
Долго искала ручку и бумагу. Записала свой домашний телефон. Номер удалось вспомнить не сразу. Мне было обидно, что мы только встретились и нас опять разлучают.
— Почему ты мне ничего не сказала?
— Мы же обо всём договорились.
— Я думал, мы играем. В тот раз тоже так было, помнишь? Ты сказала, что хочешь с кем-то поссориться, а я начал подыгрывать.
— Я не хотела с тобой ссориться. Короче, позвони моим родителям и скажи, что я сегодня домой не приду. Объясни как-то, почему у меня телефон не отвечает. Скажи им, что я вернусь через…
«Когда же я вернусь? Через неделю?»
— скоро вернусь.
Молодой милиционер не выдержал и сам собрал мои вещи: книги, шайбочку твёрдых духов, компакт диски… Зачем мне это всё?