Авг 23

Он подобрал её на улице.
Точнее, на площади.
Она стояла среди суетящихся людей и думала об осени. Осень наступала, лето сдавало свои позиции. Существует мысль, что болельщики всегда становятся на сторону того, кто проигрывает. Это было как раз о ней. Всё ещё веря в лето, она одевалась в маечку и джинсы, тогда как все остальные люди уже ходили в куртках. Они не задумывались о борьбе весёлого живого лета и депрессивной мёртвой осени. Им просто было холодно. А она задумывалась. И ей так хотелось оттянуть поражение лета…
Люди проходили мимо, разговаривали по мобильным телефонам, стучали каблуками, опаздывали, обнимались на ходу, жевали жвачки, курили, думали, пили пиво, волновались, поправляли одежду, ели мороженное, смотрели под ноги, несли с собой ноутбуки…
И совсем не замечали её. Она была не с ними. Ей казалось, что она в каком-то другом измерении. Они – сами по себе, а она – сама по себе.
Несколько лет назад она работала в строительной организации. Строители, как это и положено, сильно бухали. От прораба Серёжки она узнала, что такое «заземление».
«Если у тебя очень сильно кружится голова, когда накидаешься, – говорил он, – надо лечь на кровать, одну руку положить на живот, а второй дотронуться до пола. Как только ощутишь землю – тебе полегчает. Это и называется «заземление».
А сейчас заземления не было. Казалось, что всё движется вокруг неё, а как-то остановить, как-то на это повлиять, хотя бы за что-то ухватиться, точнее, зацепиться – она не может.
Его она заметила ещё издалека. Он шёл не мимо. Он шёл к ней, хотя и петлял, и останавливался по дороге, чтобы дать денег попрошайкам.
«Свой» – сработал опознаватель.
Наконец он остановился напротив неё.
— Как ты меня нашёл?
— Мне сказал кленовый лист.
Он протянул ей пожелтевший листок, на котором чернильной ручкой было написано название площади.
— Я уже и забыла о нём.
— Первый раз вижу такой лист.
— Я не надеялась, что это сработает.
— Сработало. Я подумал, что тебя надо спасти.
— Как тех попрошаек?
— Я их не спасал.
— Я видела, ты давал им деньги.
— Я платил им за то, что смотрел на их раны. Мы же не ходим в театр без билета, так ведь?
— Тебя это утешает?
— Цепляет.
— Скоро будет конец света.
— Что в этом хорошего?
— Это единственное, что достанется нам бесплатно.
— Я должен тебя огорчить. Конец света настанет только после того, как прекратятся все войны. А до этого ещё далеко, даже если ты всегда будешь пить за мир во всём мире.
— Ты хотел спасти меня от надежды на конец света?
— Нет. От одиночества.
— Я не одинока.
— Никто из этих людей не живёт в твоей… плоскости, наверное?
— Реальности.
— Пусть так.
— А ты?
— Временно. А если я уйду?
— Исчезнет «заземление».
— Каждый имеет право быть счастливым.